английская версия на главную Версия для слабовидящих

ВАСИЛЬЕВА Анастасия

Из воспоминаний защитника Сталинграда*

 

Я уже вторую неделю в госпитале. Здесь кажется непривычно тихо: не слышно пулеметов, градом не проносятся раскаленные пули, за спиной не разрываются вражеские бомбы, нет оглушительного воя нацистских "ревунов"… Я крепко перебинтован, стянут тугими узлами, словно могу рассыпаться. Кровь, запекшаяся толстой коркой по обе стороны моего растерзанного тела, больше не идет. Врач Ермолов констатировал: "Счастливчик! В рубашке, ты, товарищ сержант, видать, родился, иначе не объяснить факт такого удачного ранения! Еще б чуть-чуть и в сердце, а пробитое легкое мы залатаем. Жить будешь!" А как еще можно объяснить, что, будучи прошитый насквозь фашистским свинцом, я до сих пор жив? И пусть пока каждый вдох отзывается болью в груди, пусть левая рука висит как плеть. Главное - я все еще могу эту боль чувствовать! Кому-то повезло меньше. По сей день трудно поверить: неужели я выжил? Это удивительно. Удивительно быть живым. Чувствовать свои руки, ноги, живот, спину, грудь, голову, слышать как стучит твое сердце, ощущать биение крови под израненной кожей, вдыхать горьковатый, до предела пропитанный медикаментами, воздух.

 

Война по-прежнему продолжается. Скупые новости долетают и сюда. Выдержит ли советский народ это суровое испытание до конца? Сколько наших солдат еще уничтожит сталинградская "мясорубка"? Никто не считает.

 

Говорили, едем на Воронежский фронт, а оказались в кровавой Сталинградской бойне. Были мы на станции Поворино, когда поступил приказ: "Срочно  направляться к Сталинграду!" – немец рвется к Волге, образовал восьмикилометровый коридор, разорвав наши 62-ю и 4-ю танковую. Надо помогать! Вот и двинули мы к городу под непрекращающимся круглосуточным дождем бомб по балкам, оврагам, почти бегом. А как же? Расстояние неблизкое. Трудно было, но "ягодки" оказались еще впереди! Утром 5-го сентября без артподготовки вступили и мы в бой. Почти все наши погибли. Но приказ был: "Ни шагу назад!", и мы его выполнили.

 

Сегодня, когда для меня весь ужас того боя позади, могу ли я вспомнить о страхе в бою под Сталинградом? Нет, помню только странную отрешенность, будто вовсе это не я,  собственная судьба тогда совсем не волновала меня. Возможно, причина в нескольких сутках без сна.

 

Помню то чувство - священную обязанность выполнить свою тяжкую миссию - обязанность быть там, обязанность выполнять свой долг - защищать свою Родину, свой дом, свою мать до последней капли крови, до последнего вздоха, до последнего удара сердца. И я просто делал это. Как и все мы делали. Мы не герои, хотя и зовут нас так. Мы обычные солдаты, обычные люди, борющиеся за свою и своих сограждан жизнь, пусть и вынужденные ее ради этого отдать.

 

Что заметил: на войне время ощущается иначе. Растянуто, что ли. За один такой пружинный день, казалось, можно прожить целую  жизнь. Неудивительно, что мы, совсем еще юные, так быстро повзрослели. Вот Машуля, сестричка наша, совсем девочка еще, молоденькая, а взгляд-то уже какой! Не по годам совсем. Так смотрит человек жизнь проживший, многое в ней повидавший и многое понявший. Вот дед Петр мой так смотрел. А тут девчоночка еще совсем. Эх, война всех старит. Каждый день войны за 10 лет! Вот посчитай тогда мы все уже тут древние. Чему ж удивляться, что в 19 лет седые волосы блестят? А про Машу, сосед мой по койке Павлюченко, давеча шепнул, что одна она осталась одинешенька: матушка давно уже скончалась, до войны проклятой еще, а отец с братьями погибли в 41-м в боях за Киев, похоронки получила. Говорит, как получила, так и появился у нее взгляд этот: отрешенный какой-то, пустой, будто куда-то вдаль глядит. Поди, ж тут не постарей!

 

Как там брат мой Семен? Жив ли еще? Где сейчас воюет? Встретимся ли мы еще когда-нибудь? Интересно, он тоже это чувствовал там, в бою, когда рискуешь ежесекундно быть убитым, то весь мир словно исчезает: люди, материки, страны, мирная жизнь. Остается только война. Винтовка, безжалостная бомбежка и воронки (сколько воронок!), в которых прячешься после очередного взрыва. Кажется, нормальной жизни никогда и не было, это лишь сон. А вот она реальность: палящий, точно дьявол, фашист, поднявшийся из преисподней. Не веришь, что это когда-то может закончиться, что мы сможем это пережить и жить дальше… Разве после всего этого можно жить дальше, разве после всего этого существует жизнь?

 

Все, что хотел сделать там - помочь остановить это безумие. Да, безумие. Как можно еще назвать это: один человек (не поворачивается язык фашиста человеком назвать) безжалостно, точно заразную псину, чумную тварь истребляет другие народы?

 

Ох, сколько людских смертей видели глаза мои… И через сотню лет не забыть мне их предсмертной агонии, всех моих товарищей, моих братьев. Мало совсем успел с ними пожить, а ведь не так давно они были еще живые, улыбались, шутили, храбрились и надеялись на лучшее. Все, что есть от них сегодня - окоченевший, в засохшей луже крови, труп с остекленевшими, помутневшими глазами.

 

За что и в чем смысл всего этого? Здесь, в тишине, приходят эти вопросы и давят своей неизбежной фатальностью. Почему погибли все эти ребята, ведь они были такими молодыми, совсем еще дети, в чем они провинились, в чем провинились все мы, раз вынуждены так скоро, так жестоко умирать?

 

Ответ правды бьет из самой глубины сердца: в этом есть смысл. Они отдали жизни за Отечество, за землю родную, за свободу, за светлое будущее тех, кто еще не родился, кто должен прийти после них и любить свою страну, свою Родину, своих соотечественников так же беззаветно, так искренне, так преданно. Верю, что не зря мои товарищи  оросили своей кровью землю советскую, что потомки наши достойны будут носить имя граждан этой великой державы. Это будут умные, добрые, честные, верные, трудолюбивые, свободные, мирные граждане, которые станут достойным примером всем народам мира.

 

Здесь, в госпитале, мне приснился странный сон. Он был необычным, так как обычно мне снятся яркие кошмары тех прошедших дней. А тут приснилась широкая река, огромная как целое море, несущаяся, неукротимая, блестящая, игривая, живая, искристо переливающаяся шуршащими волнами. И вот эта река выходит из берегов, растекается по земле, смывает с нее всю грязь, останки трупов, омывает сочащуюся кровью землю нашу. Забирает все это и далеко уносит эта прекрасная, могущественная река, и на омытой ею земле вырастают прекрасные цветы: и кашка, и ромашки, и лютики, и васильки. Я знаю: эти цветы никогда не увянут, вовек не потускнеет их чарующая свежесть и краса.

 

Я проснулся. Плечо болело, да и стоны, поступивших вчера, артиллеристов гулко отдавались от высоких сводов госпиталя. Вдохнул чуть глубже, чем обычно - и немая боль разлилась по ребрам, но на душе неожиданно посветлело. Стало легко и чисто, будто всего этого и не было никогда: ни войны, ни фашистов, ни погибших товарищей,  ни простреленного насквозь меня… Что-то новое родилось во мне в ту ночь. Что-то большее, чем то, что было во мне доселе. Я стал выше, чище, мудрее, потрясающая легкость  появилась на сердце. И вот тогда я по-настоящему поверил - мы победим.

 

*Примечание: прототипом персонажа послужил участник Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Деркач Петр Иванович, 1923 г.р., участник боев под Сталинградом, после войны 18 лет был директором Белозерской школы.

 

 


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


Поиск по сайту


STOP-книга!

  • 1.jpg
  • 2.jpg
  • 3.jpg
  • acter_game_m.jpg
  • akter_kniga_m.jpg
  • balet_m.jpg
  • ceccaris_m.jpg
  • istoriya_kostyuma_m.jpg
  • kak_stat_svesd_m.jpg
  • Pavarotti_m.jpg
  • tabakerka.jpg
  • tri_hita_m.jpg
  • vicokii_m.jpg
  • voylok_m.jpg
  • Zhizn_rasskazannaya_m.jpg
  • ZHZL.jpg

Баннеры

Кольцо НКО Яндекс.Метрика