английская версия на главную Версия для слабовидящих

МАТВЕЕВА Юлия

И в каждой строчке сердца стук...

 

Высокие белокорые березы низко опустили плакучие ветви над полуразрушенной стеной дома. Кажется, в немой скорби застыли русские женщины с распущенными косами над чьим-то разрушенным кровом. Не пожалел снаряд эту крышу над головой, разнес вдребезги уют, мир и покой этого дома. А на серой мраморной стене – ровные строчки фамилий. Их много, очень много. В детстве у меня никогда не хватало терпения дочитать этот скорбный список до конца. Я просто знала, что это – фамилии наших односельчан, не вернувшихся домой с Великой Отечественной войны, а этот полуразрушенный дом - символическая стена памяти нашим землякам.

 

Мы приходили сюда возлагать цветы и застывали здесь в минуте молчания. В старших классах я переводила взгляд со своих присмиревших одноклассников на черные скорбные буквы и думала: за каждой фамилией - немой крик боли от разрушенного войной уюта и счастья, маленьких детей, скучавших об отце, отчаяние женщины, потерявшей любимого - сына, мужа, отца. Для многих наших односельчан эти строчки – вера, живущая в уголке души до сих пор: а вдруг живой? А вдруг вернется, постучит в маленькое оконце, обнимет детей, вдыхая их теплый солнечный запах?

 

Так ждала своего мужа, Николая Кузьмича Смолина, Зинаида и их две дочки - Люба и Римма. Мужа своего любила без памяти, да и было за что. Невысокий ростом, коренастый, темноволосый, голубоглазый - издалека узнавала Зина любимого, когда он возвращался с работы. Немногословный и рассудительный, он умел общаться с людьми, покорял их теплотой и искренностью. Был секретарем партийной организации Севастьяновской МТС. От работы не бежал, любил технику и хорошо в ней разбирался - и трактор, и комбайн знал, как свои пять пальцев.

 

А в свободные минуты брал в руки старенькую гармонь, баян, гитару или балалайку, и они в его руках плакали или смеялись. А рисовал как - загляденье! Стихи писал. И в семье был хозяин: не пил, не курил, никогда не употреблял в речи грубых слов и нецензурных выражений, любую мужскую работу умел сделать скоро да сноровисто. И было у Николая три любимых женщины, в которых он души не чаял - жена Зинаида да два маленьких солнышка, две птахи-доченьки. Казалось, живи да радуйся. Но война перечеркнула мирную жизнь, смех и безмятежное счастье вместе с мужем исчезли из дома Смолиных. Ушел Николай на войну добровольцем. Со своей активной жизненной позицией коммуниста не мог он отсиживаться в тылу. Стал танкистом Уральского добровольческого танкового корпуса. А Зинаида осталась дома - работала с утра до ночи на Победу, растила дочек да ждала редких писем от любимого мужа.

 

Казалось, война ожесточает людей, меняет характер, сушит душу злостью и ненавистью. Но только не Николая. Письма его дышали такой любовью и тоской по дому, что и сейчас, спустя 70 лет, их невозможно читать без грусти и боли.

 

"Здравствуйте, мои милые маленькие любимые дочки Люба и Римма. Папа вам шлет горячий фронтовой привет. Желаю вам вырасти большими-большими, красивыми и счастливыми. Милые, хорошие дочурки мои, солнышки ласковые мои, радость и жизнь моя. За счастье ваше и всех детей на земле сражаюсь я на фронте с подлыми врагами, вместе с миллионами таких же, как я, бойцов, вставших на смерть ради освобождения от мук и горя. Для вас, милых, чудесных малышей, мы завоюем мир на земле. Любовь моя к вам бережет меня, прикрывает от пуль и снарядов. Закончим победно войну и вернемся домой к счастью мирного труда. Ждите, пташки-щебетуньи, своего папу. Я скоро вернусь к вам невредимым и гордым собой, мужественно выполнившим долг перед Родиной и человечеством" (7 февраля 1944 года).

 

Какая безграничная любовь к своей семье в каждой строчке, мечты о счастье для детей страны, какая ласка и нежность исходит от письма! Кажется, что написано оно из другого мира - где только чистота, тепло и свет доброты. Творческий человек и на войне оставался таким. Поэтические строчки, обращенные к дочерям и жене, становились своеобразным заветом родным, разговором по душам с близкими людьми, грустил о которых солдат безмерно.

 

"Дорогим дочерям

Вы не скучайте обо мне - я не уехал безвозвратно.

Хоть я сейчас в бою, в огне - но все-таки вернусь обратно.

Какая встреча ждет меня, и кто пожмет мне нежно руку,

Чей голос, ласково звеня, разгонит прочь печаль и скуку?

И что ответите мне вы - как я узнать хотел бы это!

Но я далеко от семьи и знаю вас лишь по приветам…"

(16 июня 1944 года).

 

А вторая его половинка, оставшись с двумя крохами в тылу, работала, не покладая рук, отдавая все свои силы, чтоб помочь армии хлебом, одеждой, техникой. А ночью, выбившаяся из сил, уложив своих солнышек спать, женщина плакала и молилась, чтоб уберег бог ее любимого. Она вспоминала дни мирной жизни, писала письма супругу, стараясь поддержать его, донести через километры свое ожидание, любовь, свою нежность. Чувствовал Николай в этих строчках, как тяжело жене, как она боится его потерять, и поддерживал ее, подбодрял, вселял уверенность:

 

"Зина, я прошу тебя, не плачь и не расстраивайся обо мне, зачем это все нужно. Сердце мне предсказывает, и вообще мне думается, что я останусь жив...

Пишешь ты, что жизнь не так легка, и что немец крепко вас обидел,

Что в Берлин дорога далека, что войны конец еще не виден…

Посидел я над твоим письмом и решил тебе ответить вкратце:

"До Берлина скоро мы дойдем, в этом можешь ты не сомневаться!

И поэтому, любимая, не плачь, верь, что скоро я к тебе приеду.

Будет ветер раздувать кумач, празднуя великую победу!"

(14 сентября 1944 года).

 

Можно подумать, что тоска по семье и дому занимают все мысли бойца. Но нет, очень четко и ясно видит солдат свою цель в этой войне, и нет в его душе ни капли сомнения о том, кто победит. Николай уверен в нашей победе и знает, что сражаться он будет бесстрашно и яростно. Военные будни своего танкового корпуса рисует в письмах так, словно находится в мирной командировке, делает тяжелую, но необходимую работу. Он пишет, что у него болят ноги, что сейчас бойцы ожидают получения новых машин, так как те, что получали в феврале, за полтора месяца непрерывных боев пришли в полную негодность.

 

"Дней через 4-5 пойдем в бой. Придется сражаться на этот раз с врагом еще крепче, потому что он чувствует свою погибель и очень сильно сопротивляется. Но ничего не выйдет, сейчас его жмут со всех сторон. Здоровье мое стало лучше, продолжаю лечиться при части". Воевал Николай с умом, зря под пули не лез, но и за чужие спины не прятался. О своих заслугах пишет скупо: присвоили звание сержанта, наградили медалью "За отвагу", вручили за бесстрашие и мужество орден Красной звезды. 356 гвардейский самоходный артиллерийский полк, в котором воевал Николай, был награжден орденом Красного знамени.

 

Все ближе Берлин, все ближе возвращение к семье, нарастает напряжение ожидания: "Зина, уж очень скучно без твоих писем. Да и вообще, что-то сильно тоскливо стало. Соскучился о вас. Сейчас хоть бы одним глазком на детей посмотреть". Мечтает Николай о прежней счастливой жизни в родном поселке после такой уже близкой победы. Но мечтам его не суждено было сбыться. Всего 23 дня не дожил Смолин до долгожданного Дня Победы. Страшная смерть была уготована ему фашистами: вместе со своим экипажем сгорел Николай заживо в родном танке возле населенного пункта Шпрошивальде. Танковая броня, защищавшая и хранившая Николая на поле брани, в этот раз стала братской могилой для советских солдат.

 

А Зинаида? Зинаида так и не смогла смириться с потерей любимого. 50 вдовьих горьких лет провела она в ожидании чуда - вдруг ошибка, вдруг описка. Мечтая снова увидеть родное лицо мужа, прижаться к его небритой щеке, растила она трех своих дочерей - да-да, трех. Ведь после ухода мужа на фронт Зина родила ему третьего ребенка, Галину, которую Николай так никогда и не увидел.

 

Я перебираю маленькие серые треугольнички. Они сделаны из ветхой бумаги, на каждом - адрес, написанный торопливой рукой солдата в краткие минутки передышки. Это словно стоп-кадр между взрывами снарядов, яростным бегом в атаку, стонами раненых. Казалось, что может написать человек, каждый день видящий смерть в глаза? Но такая пронзительная любовь и нежность сквозит в каждой строчке, что накрывает тебя с головы до ног удушливой волной жалости к разрушенной человеческой судьбе, к разбитому на две половинки тоскующему сердцу Зинаиды, что на глаза наворачиваются невольные слезы. Но могу ли просто жалеть о судьбе так рано погибшего Николая?

 

Я вновь перечитываю строчки из его письма: "Я скоро вернусь к вам невредимым и гордым собой, мужественно выполнившим долг перед Родиной и человечеством". Я перечитываю их вновь и вновь, и понимаю: жалость - это не то чувство, которое вызывает во мне судьба этого человека. Совсем другие чувства обуревают мою душу. Это гордость за своего земляка, ценою своей жизни остановившего фашистов, это восхищение его верой в победу, его стойкостью, его мужеством. Он погиб, когда ему только-только исполнилось 29 лет. Он был чуть старше меня.

 

Я встречаю на улицах поселка его дочь Любу, внучку Женю, правнука Дениса. Я вглядываюсь в их глаза и думаю о том, понимают ли они, каким человеком был Николай, что сделал он для их счастливой жизни 70 лет назад? Наверное, чтут и понимают, раз сохранили его письма и передали их в музей. Пусть другие дети читают их и учатся по ним любви к Родине, мужеству, преданности любимому делу. А свой долг я вижу помочь им в этом, ведь по роду профессии своей я работаю с детьми. И мой долг перед ними - недожившими, недолюбившими, не добежавшими - сделать так, чтоб река Памяти об этой страшной войне никогда не иссякла, а война никогда больше не повторилась…

 

 


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


Поиск по сайту


STOP-книга!

  • 1.jpg
  • 2.jpg
  • 3.jpg
  • acter_game_m.jpg
  • akter_kniga_m.jpg
  • balet_m.jpg
  • ceccaris_m.jpg
  • istoriya_kostyuma_m.jpg
  • kak_stat_svesd_m.jpg
  • Pavarotti_m.jpg
  • tabakerka.jpg
  • tri_hita_m.jpg
  • vicokii_m.jpg
  • voylok_m.jpg
  • Zhizn_rasskazannaya_m.jpg
  • ZHZL.jpg

Баннеры

Кольцо НКО Яндекс.Метрика